Сразу после поражения на Пруте Петр I обратил внимание на Кавказ, который служил своеобразным пограничным районом между Черным морем, большую часть акватории которого контролировали турки, и российским Прикаспием. Одни кавказские народы были христианами, другие — мусульманами, но почти все они оставались под властью некогда сильной Персии. В начале XVIII в. позиции Персии в этом регионе значительно ослабли, а ее кавказские владения пытались захватить турки.

В 1715 г. царь послал Артемия Волынского, ротмистра, отличившегося во время Прутского похода, на Кавказ с поручением собрать как можно больше информации о сухопутных, морских и речных путях, о силах Персии, а местным народам «внушать, что турки главные неприятели персидскому государству и народу, и самые опасные соседи всем, а царское величество желает содержать с шахом добрую приязнь». Волынский выяснил, что грузины согласны помогать русским, но персы слишком боятся России. Вернувшийся Волынский в 1719 г. был назначен губернатором в Астрахань и продолжал следить за развитием событий в персидских владениях.

В 1721 г. против персов восстали лезгинский правитель Даудбек и карыкумыцкий властитель Суркай. Они без труда овладели большим городом Шемаха, разорили его, разграбили русские лавки. В начале 1722 г. русский посол в Персии Семен Аврамов сообщил, что восстали афганцы. Под предводительством Магмуда они захватили столицу Персии — город Исфаган. Шах гуссейн попал в плен. Артемий Волынский писал царю, что медлить больше нельзя: предводители мятежников склонялись к союзу с Турцией.

3 мая 1722 г. Петр I отправил часть своей гвардии по Москве-реке в Нижний Новгород, где велась постройка судов для боевых действий на Каспии, а сам 13 мая направился туда наземным путем через Коломну, чтобы соединиться с армиями Апраксина и Толстого.