Формированию нового общественного слоя — «руси» — во многом способствовал процесс индивидуальной дифференциации древнерусского общества. Первая статья «Русской Правды» (Ю20—1030) в ее краткой редакции свидетельствует не только о противостоянии руси словенам, но и о значительно более сложном процессе, в результате которого состав этой руси активно пополнялся за счет выходцев из различных славянских и неславянских племен. Речь идет об изгое, который представляется лично свободным человеком, вышедшим из своей общины и выпавшим из системы родоплеменных отношений и гарантий, в целом «жизнеспособным социальным феноменом». Очевидно, именно изгои постоянно пополняли сотенную организацию древнерусского общества, первоначально состоявшую из княжеской дружины и зависимого от князя населения. «Русская Правда» предоставляла изгоям полный объем социальных прав. Однако выпадение личности из славянской патронимии вело к отрыву от патриархального, общинного культа, и право на участие в нем не была способна вернуть ни одна княжеская «Правда».

Феномен изгойства, как и рождение новой этносоциальной общности, требовал поисков новой системы духовных ценностей, новой религии. Прежде всего, это сказывается в области появления новых форм погребальной обрядности, известных археологически. С конца VIII в. на территории Нижнего Поволховья в окрестностях Старой Ладоги сооружаются не известные ранее высокие курганы — сопки. В их погребальном инвентаре прослеживается сложное переплетение славянской, балтской, скандинавской и финской погребальной обрядности.