Однако первая специально посвящена лишь проблеме «сверхъестественного» в первобытном мышлении, что же касается второй, то здесь сакральный фактор упоминается наряду с другими. В любом случае даже из этих двух книг (что само по себе недостаточно) отнюдь не следует категоричный вывод И. Фроянова: «присоединение земель побежденных к земельным владениям победителей в силу сакральных причин. было попросту невозможно» Преувеличенное значение ритуально-мистического и престижнопсихологического факторов для всей эпохи первобытности повсеместно звучит и в критике И. Фрояновым взглядов Ю. Кобищанова о полифункциональности полюдья. Выборочно цитируя его же работу, Фроянов отбирает лишь те факты, которые свидетельствуют о сакральном характере полюдья. Звучит также «обвинение» Кобищанова и других этнографов (называя, впрочем, лишь одного — В.А. Попова) в том, что они «не различают внешние поборы от внутренних сборов»

Второе. К методологическим недостаткам его работы можно отнести и то, что по сути, весь период IX-X вв. у  Фроянова объединяется в один этап. В частности, это сказывается на статичной характеристике отношений между племенами, неизменности «политической» формы и социальной основы как последних, так и их объединения во главе с «Полянской общиной» на протяжении всего вышеуказанного периода. Своеобразным проявлением «статичности», универсализации «по горизонтали» является отсутствие попыток уловить не только различия между восточнославянскими племенами, но и специфику по отношению к ним самой «Русской земли».