Таким образом, в этом контексте древляне были не первыми, а скорее одними из последних, с кого еще можно было что-нибудь взять после провала в 941-944 гг. «экзоэксплуатации» и Византии, и Востока (итоговая неудача похода на Бердаа в 943 г.). Отсюда и попытки Игоря дважды собрать с них дань, и ожесточенные усилия Ольги хотя бы их, живших рядом с Киевом, сохранить под своей властью.

В этом случае речь могла идти не о «недопущении сепаратизма», а о возврате под власть Ольги уже отпавших племенных союзов, княжеств, городов — «пактиотов» «Росии». А трудная, потребовавшая привлечения всех сил, военных хитростей и т.п., война с древлянами

показала ограниченность возможностей женщины-правительницы и еще слишком молодого княжича. Длительная кампания раскрыла для других потенциальных объектов нападения стратегические и тактические особенности русов, что могло облегчить (в отличие от древлян) борьбу с ними, а показная жестокость — заставить сплотиться для обороны.

Второе. Совершенно верно отнеся автора к сторонникам идеи «дружинного государства» на Руси в короткий период его существования (вторая половина X — начало XI в.), А.А. Горский высказал сомнение в правомерности как самого термина, так и его стадиальнохронологического применения3 Ответы на эти сомнения содержатся в разных параграфах и главах книги, в том числе и специальных, но, вероятно, они недостаточно концентрированы и четко аргументированы.

Конечно, «тип организации элитного слоя» — не единственный признак формы государственности (автор в свое время указывал на 15 (20036) и даже 17 (из них 13 — «сущностных»; 2006) признаков «зрелой государственности», которые можно применить и к более ранним этапам государствогенеза).