Николай Михайлович Карамзин (1766—1826) дал первую научную оценку реформам Петра I. Не отрицая его заслуг в российской истории, он отводил ему одно из главных мест среди российских государственных деятелей. Само появление в России государственной фигуры такого масштаба он объяснял исторической необходимостью.

Однако, по мнению Карамзина, насаждая западные обычаи, Петр не учитывал особенностей русского характера и ломал старый быт слишком резко, нарушая вековые устои и кощунствуя над традициями. С другой стороны, реформы Петра, коснувшиеся главным образом знати, воздвигли ощутимый барьер между дворянами и крестьянством. Карамзин осуждал методы, которыми действовал (или был вынужден действовать) Петр, в том числе его самовластие и скорые расправы над подданными.

Автор «Истории государства Российского» полагал, что можно было бы обойтись и без насилия. Идеалом реформатора для него был другой русский правитель — Иван III. Сделав свое княжество сильным государством, Иван III приобщал Русь к традициям западной Европы исподволь, не прибегая к радикальным мерам.

Упрекая Петра I в том, что он возвел свою столицу (Петербург) «на слезах и трупах», Карамзин тем не менее считал, что без Петровских реформ России потребовалось бы по меньшей мере еще 600 лет, чтобы одолеть путь, который с Петром она прошла за четверть века.

Сергей Михайлович Соловьев (1820—1879), в некоторой степени идеализируя личность Петра Великого, сохранял объективность при рассмотрении Петровских реформ, хотя в поле его зрения оказались главным образом лишь позитивные изменения в жизни общества и государства.

Начало, ход и завершение преобразований в Петровскую эпоху Соловьев расценивал как закономерные этапы развития русского государства.