Тем не менее царь нанес визит в местную аптеку, где ему показали заспиртованную саламандру. Кроме того, Петр приобрел в Митаве одну вещь, которая была тут же отправлена князю Ромодановскому с сопроводительным письмом: «Здесь також ничего вашей персоне удобного не нашел, только посылаю к вашей милости некоторую вещь на отмщенье врагов маестату вашего (вашего господина. —Ред.)». О том, что этой «вещью» был топор, можно судить по ответному письму Ромодановского к царю, в котором он сообщал, что топор проверен в деле — им отрубили головы двум преступникам.

Из Митавы Петр вместе с волонтерами отправился в Пил- лау (ныне город Балтийск в Калининградской области), чтобы оттуда добраться до Кенигсберга (ныне — Калининград) морем, а великое посольство продолжило путь по суше. Царь прибыл в Кенигсберг 7 мая — на 11 дней раньше посольства. Эти дни он посвятил изучению артиллерии под руководством главного инженера прусских крепостей подполковника Штейтнера фон Штернфельда.

В сентябре 1б97 г. подполковник так отозвался о «московском кавалере» Петре Михайлове: «.в непродолжительное время, к общему изумлению такие оказал успехи и такие приобрел сведения, что везде за исправного, осторожного, благоискусного, мужественного и бесстрашного огнестрельного мастера и художника признаваем и почитаем быть может».

В Кенигсберге Петр на время оставил свою роль десятника волонтеров Петра Михайлова и при встрече с прусским курфюрстом Бранденбургским Фридрихом III выступал как русский царь. Современник-соглядатай доносил из Кенигсберга венецианскому послу в Вене: «Оба государя при встрече обнялись, сели в кресла и беседовали более полутора часов, так как царь довольно хорошо объясняется по-голландски».