Ивана Нарышкина провели в Успенский собор и причастили. Софья посоветовала ему взять икону и идти с ней в сопровождении царицы — может быть, стрельцы сменят гнев на милость. Однако стрельцов не смутили ни икона, ни присутствие царицы и Софьи. Ивана Нарышкина схватили и поволокли пытать в Константиновский застенок. От него требовали признания в том, что он участвовал в заговоре против царя. Нарышкин молчал.

Пытали также и доктора фон Гадена: его спрашивали, готовил ли он вместе с Матвеевым яд, чтобы отравить царя. Под пытками старик признал себя виновным и просил дать еще три дня, обещая после этого срока назвать поименно всех «изменников». Но стрельцы не согласились ждать: они разорвали прежние показания доктора, а его самого поволокли на Красную площадь. Здесь его вместе с Иваном Нарышкиным убили. Беременную жену фон Гадена с трудом спасла вдов-

ствующая царица Марфа Апраксина. Вечером третьего дня стрельцы объявили, что «расправа» завершена и можно забрать тела для погребения.

Наступило затишье. Софья фактически управляла всем начиная с 16 мая, второго дня бунта. Теперь стрельцы высказывали свои требования через нового главу Стрелецкого приказа Ивана Хованского. На следующий день после окончания резни они подали челобитную, прося постричь в монахи отца царицы, Кирилла Нарышкина. Эта просьба была исполнена. Затем стрельцы выдвинули новое требование — сослать всех оставшихся Нарышкиных, Лихачевых, Языковых, Андрея Матвеева и прочих людей, враждебных Милославским.