Кроме того, Шакловитый пообещал стрельцам, что им будет позволено безнаказанно грабить дома убитых, как это было и в 1682 г.: «А как их побьют, и кто что в домах их возьмет, и то все перед ними, также-де и сыску никакого не будет». Разумеется, при таком развитии событий ограблению подверглись бы и ни в чем не повинные люди. Стрельцы сообразили, что им вновь предстоит «погулять», и толковали между собой: «Ныне-де терпите да ешьте в долг, даст-де Бог, будет ярмонка — станем-де боярские дворы и торговых людей лавки грабить и сносить в дуван».

В ходе подготовки к бунту сторонники Софьи организовали провокацию. Вся Москва знала, что Лев Кириллович Нарышкин носил белый атласный кафтан. Сторонник Софьи подьячий Матвей Шошин наряжался в такой же кафтан и ездил по ночным московским улицам. Сопровождавшим его стрелецким капитанам он приказывал избивать стрельцов, стоящих на карауле. При этом один из спутников Шошина нарочито громко, чтобы слышали стрельцы, уговаривал его оставить их в живых, называя при этом Львом Кирилловичем. А Шошин так же громко отвечал, якобы от имени Нарышкина, что собирается отомстить стрельцам за смерть своих братьев. Маскарад оказался убедительным: доставленные в Стрелецкий приказ потерпевшие заявляли на допросах, что стали жертвами Льва Кирилловича Нарышкина.

Стрелецким командирам внушали, что, утвердившись в Кремле, Нарышкины расправятся со сторонниками Софьи. Федор Шакловитый не раз говорил стрельцам, что во главе заговора против Софьи стоит якобы царица Наталья Кирилловна. Он утверждал, что она собирается лишить его должности начальника Стрелецкого приказа, а всех остальных начальников выслать из Москвы.