Архангельск, к сожалению, не решал для России проблемы выхода к морю: подступы к этому городу были свободны от льдов лишь несколько месяцев в году; к тому же отсюда до европейских портов надо было плыть долгим, очень опасным путем вокруг Скандинавии. Не лучше обстояли дела и на юге: Россия владела Астраханью в устье Волги, но Каспийское море — это большое озеро, не связанное с Мировым океаном. Другое дело — Черное море, которое в древности называлось Русским. Позднее Петр рассказывал, что в юности, читая летопись Нестора, он узнал о походах князя Олега на Царьград (Константинополь), оказавшийся затем под властью турок. С тех пор у Петра возникла мечта повторить подвиг Олега, «отомстить туркам и татарам за все обиды, которые они нанесли Руси».

После отстранения Софьи от власти русская дипломатия, направляемая Нарышкиным и Украинцевым, не отличалась особой активностью. Правда, хорошо было уже и то, что она стала исходить из реальных возможностей. После свержения Софьи Москва снизила тон в переговорах с Турцией. Обменяться пленными, отменить выплату ежегодной московской дани крымскому хану, прекратить набеги крымских татар на русские владения, предоставить России право свободной торговли с Крымом и Турцией — такие требования выдвигала Москва. Однако Крым не хотел мира.

В те годы русская дипломатия в основном занималась малороссийскими, то есть украинскими, делами. Переяславский договор 1б54 г. о воссоединении Украины с Россией (Переяславская рада) предоставлял украинским гетманам право самостоятельных дипломатических отношений с другими странами. Многие из гетманов злоупотребляли им, причем отнюдь не в интересах Москвы.