Бунт начался рано утром 15 мая. Петр Толстой и Александр Милославский объехали полки, говоря стрельцам, что Нарышкины задушили царевича Ивана Алексеевича, поэтому надо спасать царя Петра. Таких вестей здесь явно ожидали. Все полки, кроме Сухаревского, в полном вооружении, а также с иконами и хоругвями двинулись к Кремлю. Длинные древки копий заранее обрубили, чтобы удобнее было обращаться с оружием. В этот момент в Кремль, откуда бояре уже расходились, прибежал князь Урусов с известием о приближении стрельцов. Защищать Кремль было некому, и ворота закрыть не успели. Нарышкины и преданные им бояре собрались в Грановитой палате на совет.

Сначала стрельцы завели речь о царевиче Иване Алексеевиче. Матвеев посоветовал царице выйти с обоими мальчиками (Иваном и Петром) на крыльцо и показать, что они живы. Появление Ивана несколько смутило бунтовщиков. Затем особенно дерзкие из них притащили лестницы, залезли по ним к крыльцу и стали разглядывать царевича. «Ты Иван?» — спрашивали они.

Петр, по свидетельствам очевидцев, смотрел на все спокойно, не изменяясь в лице. Но самое страшное было впереди. «Не убили Ивана — значит, еще убьют!» — рассудили стрельцы. Люди Милославского напомнили, что изменники пока еще не наказаны. Всех неугодных потребовали к Софье и Милославскому.

В это время на крыльцо дворца вышел Матвеев. Он напомнил, как стрельцы успокаивали разных смутьянов — от Разина до восставших в Коломенском холопов, как славно они бились с турками и с поляками. Потом посоветовал разойтись, обещая, что все их просьбы будут рассмотрены. Стрельцы замялись: Матвеев пользовался среди них авторитетом.