Намереваясь изменить положение сына, царица Наталья решила женить Петра, когда ему не исполнилось еще и 17 лет. По ее расчетам ранний брак должен был превратить «второго царя» во взрослого человека и таким образом избавить от опеки со стороны сестры Софьи. Фактически это было бы началом правления Петра: юный монарх по замыслам Нарышкиной покинул бы Преображенское и переселился в кремлевские палаты.

Кроме того, Наталья Кирилловна надеялась, что после женитьбы сын остепенится и оставит забавы, которые не к лицу российскому государю. Нарышкиной не нравились поездки Петра в Немецкую слободу, строительство судов, военные игры. К тому же у «первого царя» Ивана (к тому времени, напомним, уже женатого) могли родиться сыновья, которые со временем стали бы оспаривать у Петра право на трон.

Поиск и выбор невесты для сына Нарышкина взяла на себя. Царице пришлась по душе Евдокия Лопухина. Ее отец Федор Лопухин был знатным боярином. Евдокия, как писал

о ней князь Б.И. Куракин, была «лицом изрядная, токмо ума посреднего и нравом несходная к своему супругу». Видимо, именно поэтому, как замечает далее тот же Куракин, «любовь между ими, царем Петром и супругою его, была изрядная, но продолжалася разве токмо год».

Впрочем, еще до начала охлаждения отношений между супругами в обществе Лопухиной Петр испытывал скуку. Отчасти это было связано с тем, что он женился по принуждению — брак отрывал его от любимых занятий. Спустя всего месяц после свадьбы он, оставив Евдокию, поехал на Плеще- ево озеро ради «нептуновых» потех.

Историки располагают несколькими письмами Евдокии к Петру (ответов царя не сохранилось). Евдокия обращалась к мужу с нежными словами: «Здравствуй, свет мой, на множество лет! Просим милости, пожалуй, государь, буди к нам, не замешкав. А я при милости матушкиной жива. Женишка твоя Дунька челом бьет».