В ноябре 1598 г. Салтыковы попытались взять реванш (дело не было окончено), но Сицкош отправили к тому времени на воеводство в Астрахань, где в конце лета 1599 г. он по сути потерпел поражение от своего второго воеводы О. Т. Плещеева, получившего невместную грамоту. Пострадали местнически и другие родственники Никитичей, кн. Черкасские. Боярин кн. Б. К. Черкасский в апреле 1599 г. проиграл дело своему младшему родственнику, боярину В. К. Черкасскому, бившему на него челом, причем был вынужден подчиниться под угрозой со стороны боярской комиссии лишить его жалованья13 Правда, В. К. Черкасский в мае 1600 г. тоже не избежал конфликта с кн. Ф. А. Ноготковым. Местничество И. М. Меньшого и JI. М. Пушкиных с родственником Годуновых кн. А. В. Елецким привело, по некоторым данным, к их опале13

По окончании Смуты прежний местнический порядок восстанавливался, однако, как нами уже замечалось, продолжался конфликт между «вынесенными наверх» в период гражданской войны родами и личностями (т.е. получившими думные и придворные чины от различных правительств с 1605 по 1611 г.) и родами, члены которых вошли в правительственный круг после 1613 г., все больше принимал местнический характер. Примером может служить дело стольника И. И. Чепчюшва. 18 сентября 1613 г. на приеме персидского посла велено было быть в рындах в следующем порядке: I и II – кн. В. С. и Ф. С. Куракины, III и IV – кн. А. Ф. Литвинов- Масальский и И. И. Чепчюгов. Двое последних осмелились (несмотря на то, что речь шла о несравнимых с ними по родовитости князьях Куракиных) отказаться – кн. Масальский «схоронился», а Чепчюгов сказался больным.

Государь «ожидал их многое время», Масальского, видимо, сразу не нашли. Третьим рындой назначили кн. В. Г. Большого Ромодановского, а четвертым по-прежнему велено было быть Чепчюгову, которого освидетельствовали и признали здоровым. Тогда последний бил челом уже на Ромодановского.