Высшая инстанция, против ожидания, отнеслась к делу весьма серьезно (не указав, как бывало и с лицами рангом повыше, что они «неродословные и мест им нет») и сочла нужным рассмотреть дело и по родословному, и по служебному принципам старшинства, видимо, имея сведения о том, что данные местники – служилого происхождения.

К местничеству потомков дьяческих родов можно отнести дело Н. М. Алфимова с И. А. Желябужским. 11 сентября 1665 г. при назначении тех, кто должен был участвовать в церемонии встречи гетмана И. И. Брюховецкого, стольник Н. М. Алфимов должен был «объявлять» гетмана, а ясельничий И. А. Желябужский с дьяком Г. Богдановым его встречать. Однако Алфимов, когда встречающие прислали к нему подьячего Е. И. Украинцева, ответил : «Я де от Ивана Желябужского в ходоках не буду и говорить гетману не хочю». Опасаясь протокольного скандала (Украинцев должен был сообщить Алфимову о важной детали ритуала встречи: перед началом чтения Желябужским приветственной речи от имени царя гетман должен будет сойти с коня), встречающие вторично послали к Алфимову, на этот раз подьячего  Блинова с предупреждением, что если Алфимов «про то не скажет, что к нему гетману от него государя речь есть, а гетман, того не ведая, приехав ко встрешному месту, великого государя имени повышены не учинит, и станет тем отниматца, что ему про то сказано не было – и та вина на нем Назарье будет». Алфимов гетмана предупредил, и церемония потекла своим чередом. Однако в продолжение всех этикетных действ Алфимов отказывался стоять на предписанных ему местах и, несмотря на неоднократные напоминания Желябужского, делал все, чтобы не представлять ему гетмана лично, «спрятавшись за казаками сажени с три», и выполнил церемонию только после дополнительных замечаний, а при проезде свиты гетмана к отведенной ему резиденции «поехал неведомо куды».