23 мая, когда выборным дворянам, представителям знатных родов – Б. С. Колтовскому, А. Уварову, Я. Л. Хрущову велено было принять списки сотен в качестве сотенных голов, они явились в приказную избу к первому воеводе кн. И. А. Голицыну с «великим шумом», списки пред ним «пометали», заявив, что им «не мочно» принять сотни из-за его товарища, кн. Н. Я. Мещерского. Разрядный дьяк Михайло Данилов оперативно прислал ответ, в котором разъяснял, что, во-первых, выборным дворянам велено быть только с первым воеводой, во-вторых, для сотенных голов вообще мест нет (хотя следует заметить, что такой указ неизвестен); а также что со вторым воеводой положено быть только городовым дворянам и детям боярским – служилым людям более низких рангов. Однако к тому времени все три эти сотенные головы уже сбежали в Москву, где вскоре были отысканы, посажены в тюрьму за ослушание и отправлены 30 мая обратно к Голицыну. Дело, развернувшееся чуть ранее, в 1622 г., нельзя полностью квалифицировать как местническое, но оно ярко иллюстрирует столкновение служилого города со вторым воеводой на поле «чести». Князь А. Г. Долгорукий был прислан в Брянск, «чтоб от твоих государевых людей ссоры и задоры с литовскими людьми не было»7 Сразу же у него возник конфликт с брянчанами, привыкшими к вольготной жизни в пограничном уезде – за недалеким рубежом жила их родня, литовская шляхта, были давно налажены торгово-промышленные связи, естественно, в обход интересов государевой казны.