Так, в марте 1623 г. Б. М. Нагой бил челом на кн. В. Р. Барятинского в связи с тем, что оба они назначены первыми воеводами соответственно сторожевого и передового полков, равных по указу, а менее знатный Барятинский «впредь тем учнет похваляться». Б. М. Нагому отвечали, что он эти назначения «в место ставит не знаючи»; ввиду официального безместия «в ровенство не поставят, потому, что по приговору в сторожевом полку мал и велик живет, а бесчестья ему в том не будет». В мае того же года второй воевода большого полка Б. И. Нащокин замесгничал с находившимся на том же назначении В. Р. Барятинским. Ему также пояснили, что «по прежнему нашему уложенью большого полку другому воеводе до передового и до сторожевого полку до больших воевод дела и мест нет». То же дьяк Ф. Лихачев разъяснял местникам в марте 1626 г., добавив, «а каков передовой полк, таков и сторожевой», что несколько расходилось с вышеупомянутыми толкованиями, поскольку термины «равенство» и «безместие», «не болыни» и «не менши» обладали определенными, ныне трудно распознаваемыми нюансами. Так, явно отличались по сути формулировки «дела нет» и «мест нет». Первая означала, вероятно, отсутствие повода для местничества, вторая – запрет местничать. В марте 1627 г. кн. И. Ф. Шаховской просил записать в разряде, что ему, как второму воеводе большого полка, «передового и сторожевого полку до первых воевод в местех по прежнему уложенью дела нет» и что о том «преже сего» «их братье» было «госуцарская жалованья». По сути о том же просили «с другой стороны» и первые воеводы сторожевого и передового полков, что свидетельствовало о том, что указ могут не исполнить даже те, кому он был нужен.