А приговорили, что быти у всяких дел без мест, покамест Бог очистит от поляков Московское государство и государя Бог даст». Собственно акт о безместии в числе других, принятых Ополчением, был наиболее самоочевидным фактом – в отсутствие единственно возможной апелляционной инстанции – монарха, для служилых людей «честных родов» это стало единственной возможностью без «порухи чести» подчиняться правительству во главе с городовым дворянином и тушинским боярином из казаков. Сохранился этот приговор лишь в составе разрядных записей. В текстах официальных актов I Ополчения его, однако, нет. В крестоприводной записи I Ополчения (апрель 1611 г.) его участники только клялись «меж себя смутных слов никаких не вещати и дурна никакого не вчинити. и лиха никоторово никому меж себя ни под кем не вчиняти и ни в чем не чинити»145, в чем трудно усмотреть запрещение местничества. Историография традиционно связывает этот акт с Приговором 30 июня 1611 г., однако в тексте последнего он также отсутствует. Статья

21           Приговора учреждала в составе правительства I Ополчения Разрядный приказ и восстанавливала разрядное делопроизводство, «чтобы впредь всяких ратных людей служба в забвенье не была. а послуги писать про себя в правду. а не лгати»146, т.е. возрождалась практика записи и контролирования разрядов Трудно согласиться с оценкой Р. Г. Скрынникова, утверждающего, что «земская конституция поставила вне закона изменных бояр, что молчаливо предрешило судьбу местничества.