Умение хорошо ориентироваться в чужих родословных и служебном старшинстве было, как уже отмечалось, необходимым условием для «утягивания» рода соперника, т.е. оглашения его незнатного происхождения или заведомо низких, не разрядных служб, которые в свое время ему приходилось исполнять. В 1631 г. М. А. Вельяминов отвечал на суде с кн.

В.            Г. Вяземским: «А упрекают, государь, меня князь Василий Вяземский с братьею, будто родители мои бывали в головах и в сотниках стрелецких и в губных старостах, и тем род мой бесчестят»23 Выше уже упоминалось об «утягивании» Пушкиными кн. Долгоруких службой у духовных иерархов: подобный факт бывал для соперника лакомым куском, так же как служба у какого-нибудь светского вельможи, например, служба Тарха Плещеева у П. Ф. Челяднина, которой кн. Д. Е. Мышецкий «утягивал» Плещеевых в 1649 г23 Обвиняемый либо опровергал эти факты, либо доказывал, что в то время эта служба была вполне почетной. Тот же М. А. Вельяминов объяснял, что «в городничих де изо многих родов бывали, а в бесчестье тем родам тово по се места не ставят, потому что городничие бывают по своему наказу, а ведают их одни большие воеводы, а товарищем до них и дела нет»23 Несомненным «утягиванием» было, конечно, оглашение факта службы предков или самого местника в приказной администрации. В деле Я. А. Демьянов – И. П. Писемский 1620 г. стороны, предъявив ряд актов из семейных архивов, обвинили друг друга в «низком» происхождении (предки обоих были дьяки); тогда Демьянов заявил, что отец Писемского был подьячим, а его – дьяком, и даже «выше» В. Я. Щелкалова