К последней трети XVII в., ввиду часто объявлявшегося безместия на время военных действий, для местничества, по сути, осталась одна, правда, весьма обширная сфера приложения – придворный церемониал. И именно эту сферу «родословные люди» пытались расширить, начав «всчинять места» в областях службы, ранее безместных. Во время придворных церковных служб местничества не было, поскольку порядок присутствовавших не заносился в разряды. Однако, как только в 1650-е гг. такая фиксация началась, возникли и местничества21 Первый зафиксированный случай – это дело кн. И. И. Ромодановского с И. И. Салтыковым в 1650 г. Традиции в этой сфере тогда не существовало. Имелась правда, весьма развитая чисто местническая иерархия высшего духовенства и монастырских настоятелей, утверждавшаяся специальными указами и занесенная в судебники XVI-XVII вв. Несмотря на суровые сентенции, содержащиеся в приговорах (о том, что местничеств этих впредь не будет), и указы о безместии (например, от 28 июля 1663 г.), время от времени местничества опять возникали, что вызвало нужду в универсальном указе. «Последней каплей», видимо, стали события лета 1679 г., когда разразился возмутительный скандал в среде самой высшей аристократии – кн. М. А. Голицын не принял участия в крестном ходе из-за сибирского царевича Григория Алексеевича и был найден в кирпичных сараях на берегу Москвы-реки спрятавшимся «меж кирпичю». Судьба этого нововведения была предрешена, и, хотя 1-2 октября имел место еще один местнический конфликт, того же 2 октября был принят указ, который стал одним из предтеч указов о всеобщей отмене местничества. Этот акт был выдержан в торжественном стиле конца XVII в.; в его преамбуле резко осуждались те, которые «учали те посылки ставить в места и в случаи друг на друга учали бить челом в отечестве, чем они «пред Господом Богом согрешают, а их государей тем своим челобитьем в гнев приводят».