Не менее храбр был и Н. Н. Беглецов – помимо участия в московских боях 1612 г. он в 1635 г. «за резанскую службу и за татарский бой» награжден придачей в 100 четей и 30 руб. к денежному окладу9 Однако в отношении чинов оба продвигаются не особенно быстро. Несмотря на воинские подвиги, Костяев еще в 1628 г. был подьячим9 Беглецов еще в 1627 г. городовой дворянин, а в московский список он попадает, видимо, не ранее 1629 г. Служил он в головах городовых дворян96, а 30 марта 1633 г. записан уже вторым воеводой большого полка рязанского разряда. Но на такой «честной» службе ему пришлось схлестнуться с соперником – на него бил челом второй воевода сторожевого полка того же разряда

С. В. Чаплин9 Чаплины, как и Беглецовы, принадлежали к верхушке Дмитровского «служилого города»; в боярском списке 1620/21 гг. К. В. и Ф. В. Чаплины (может быть, братья местника?) имеют небольшие оклады (900 и 700 четей), а Беглецовы не значатся вовсе (где служил тогда Никита, неясно)9 Заметим, что к верхам дворянства Дмитрова принадлежал и род Сьяновых – в том же списке Г. В. Сьянов отмечен с окладом в 500 четей. А Беглецов в 1635 г. сменяет на должности второго судьи Земского приказа именно В. В. Сьянова, похоже, брата вышеупомянутого, при котором начал служить в этом же приказе и Костяев В. В. Сьянов был московским дворянином еще в 1620-е гг. В Боярской книге 1639 г. ни его, ни А. Д. Костяева уже нет. Итак, возможно, В. В. Сьянов «по Дмитрову» был несколько выше своего земляка Н. Н. Беглецова, «в версту» которому были Чаплины; поэтому Костяев, как первый дьяк, потребовал восстановления своих прав – службы с более высоким по «чести» судьей, и его челобитье было удовлетворено: «Офонасья велел государь отставить, а на его место велел государь быть дьяку Ивану Ларионову».