В разряде третьего большого похода на Казань в мае 1530 г. нескольким заместничавшим воеводам было указано быть без мест, причем одним был обещан счет после службы, а другим – нет Однако попытка ограничить столкновения воевод в этом походе провалилась, и в результате конфликта двух первых воевод, князей М. Л. Глинского и И. Ф. Вельского, у ворот совсем уже было сданного города казанцы оправились и разгромили русское войско В местническом деле 1589 г. есть упоминание о приговоре о безместии перед несостоявшимся походом на Казань 1537 г.19 В июле 1540 г. князьям В. А. Микулинскому и Ю. М. Булгакову-Голицыну при назначении на службу разъясняли, что хотя она им «не в место», но по ее окончании будет дан «счет в отечестве»2 Однако это еще прецедент временного безместия. В марте 1540 г. кн. В. Ф. Охлябинину в связи с его столкновением с Ф. С. Воронцовым, в Шуе, «князь великий ко князь Василью Охлябинину писал, чтоб он ему государю послужил, а та ему служба с Федором Воронцовым невмесно»2 Спустя два месяца после этого конфликта во время паники в Москве, начавшейся в связи с известием о приближении войска Сагиб-Гирея22, боярское правительство назначает новый береговой разряд во главе с кн. Д. Ф. Вельским. Несмотря на отсутствие в разрядах упоминаний о местничествах, в «Летописце начала царства» сохранился подробный рассказ о посылке из Москвы к воеводам дьяка И. Ф. Курицына, который от имени малолетнего Ивана IV должен был принять меры, чтобы воеводы «за православное крестьянство крепко пострадали, а розни б меж ними не было, послужили б великому князю все заодин». Дьяк был командирован явно не без причины. Далее «Летописец» панегирически описывает совет воевод, на котором они поклялись защищать своего юного государя: «А которым воеводам меж себя и роскол был, и начата со смирением и со слезами прощатися, и о Христе целованье подавати, и совокупишася любовию вси единомысленно страдати.