В XVI в. эти комиссии (они известны по крайней мере с 1509 г.) руководствовались, видимо, традицией безместия в Боярской думе; а кроме того, возглавляли их зачастую лица, конфликт с которыми был невозможен (например, митрополит Макарий, родственники царя Ивана IV – князья Владимир Андреевич, Юрий Васильевич и пр.) Обычай этот угас с прежней династией, и с 1620-х гг. возникают местничества среди назначенных «ведать» Москву. Помимо внутренних местничеств в комиссиях, их члены конфликтовали и с объезжими головами, и с руководителями приказов, оставшихся в городе, и с вельможами, сопровождавшими царя. Главную опасность представляли местничества «внутри» комиссии, игравшей столь важную роль. С 1640 г. в указах о назначении велено быть с первым боярином, «а меж собя без мест». Прецедентом тут, по мнению А. И. Маркевича, стало решение по делу С. М. Проестева и кн. Ф. Ф. Волконского 30 сентября 1640 г., после чего 8 декабря того же года было объявлено безместие бояр с кн. И. Б. Черкасским204: «.в отписках к собе ко государю писать боярину князю Ивану Борисовичю Черкасскому с товарищи. А указал бояром и окольничим и казначею с боярином князем Иваном Борисовичем Черкасским, г, меж себя быть без мест» (выделено нами. -Ю. Э.). Указ этот, правда, не имеет универсальной формулировки. В дальнейшем безместие в комиссиях неоднократно подтверждалось правительством, например 20 июня 1658 г.; 16 июля 1662 г. (в день мятежа), будучи в Коломенском, царь оставил в Москве кн. Ф. Ф. Куракина с товарищи без мест, но ввиду чрезвычайных обстоятельств прислал к нему товарищем, т.е. равным, кн. А. Н. Трубецкого. Объявлялись безместия и позднее – еще одно в 1662 г. и два – в 1663 г., но положение это, видимо, в основном исполнялось, поскольку конфликтов в дальнейшем стало значительно меньше.