Статусное различие между Московским и Владимирским приказами существовало и на протяжении XVII в., вследствие чего назначаемые в них судьи неоднократно местничали. Так, 26 декабря 1642 г. указано было «сидеть» в Судном Владимирском – боярину И. П. Шереметеву, кн. И. Ф. Большому Шаховскому, дьякам Т. Агееву и М. Бухарову, а в Судном Московском – боярину кн. А. В. Хилкову, И. Е. Протопопову, дьякам Т. Никитину и С. Самсонову Князь А. В. Хилков «у сказки бил челом», что он «стар и маломожен, и за старостью и немочью ему в Московском судном приказе быть не мочно. И государь бы его пожаловал, для его старости и немочи у своего государева дела быть не велел». Ему сразу было отказано, поскольку причина – «старость и немочь» выглядела слишком прозрачно и неубедительно. Тогда 27 января князь подал уже письменную челобитную, где впрямую заявлял о своих местнических претензиях. И. П. Шереметев, естественно, бил челом о бесчестье. Михаил Федорович, выслушав обе челобитные, указал кн. Хилкову «быть у своего государева дела по прежнему указу. А то боярину князю Андрею Васильевичу Хилкову велел сказать имянно, что он на боярина. Шереметева бил челом государю не делом, и тем своим челобитьем боярина Ивана Петровича Шереметева обесчестил, а с боярином. Шереметевым ему по своему отечеству мочно всегды бессловно. А боярина. Шереметева пожаловал государь, велел на боярина князь. Хилкова дать оборонь, послать его в тюрьму». 30 декабря думный разрядный дьяк И. Гавренев зачитал сказку Хилкову и отправил его в тюрьму. После того «государевы дела бояре.

Шереметев во Владимирском судном приказе, а князь. Хилков в Московском судном приказе делали безо всякого прекословья». Автор этой записи тут же замечает: «И по тому случаю боярин Иван Петрович Шереметев болыни боярина князь Андрея Васильевича Хилкова местом», что весьма точно свидетельствует о иерархическом соотношении этих приказов.