Социально-экономическая составляющая института местничества, на наш взгляд, вполне убедительно подтверждается исследованием карьер лиц, участвовавших в конфликтах, поскольку удается проследить определенную взаимозависимость роста окладов с удачами и неудачами в местнических тяжбах. Статистическое исследование всего корпуса «случаев» на протяжении 200 лет дает основание проследить смену родов – участников конфликтов, в сторону «захудания». Последнее объясняет причины естественного затухания института в обстановке, когда представителям «великих родов», не имевшим демографической возможности рекрутировать из своих рядов то число лиц, которое было необходимо для растущего военного и бю

рократического аппарата, приходилось либо избегать службы с лицами, бывшими им «не в версту», либо соглашаться на нее, в то время как «новым» местникам, желавшим блюсти прежние нормы, по сути, нечем было похвастаться, так как у их более или менее отдаленных предков отсутствовали по-настоящему «честные» разрядные службы. Исследование показало значительно более глубокое врастание местничества в приказно-бюрократический аппарат, нежели это считалось ранее, а также подтвердило его немаловажное значение для защиты интересов «служилого города». На примере такого существенного элемента системы, как объявлявшееся правительством «безместие», выявилась роль местничества как регулятора, активно используемого правительством при налаживании взаимоотношений с правящими социальными группами, которым оно имело возможность широко манипулировать, расширяя или сужая ареал дозволенности местничать в определенное время или на определенной службе.