А мошно ему Василью и самому ко мне в сход итти человек он не родословной, молодой честью передо мною; некакого мне на такого молодого человека и случаи писать. А по твоему государеву указу таким молодым неродословным людем с нами и счоту не указано». Данное челобитье интересно тем, что в условиях действующего указа о безместии воевода воспринимает чисто служебный казус – неприсылку подкрепления – как угрозу своему местническому положению (далее он даже перечисляет случаи, когда члены рода Лихаревых находились у него в подчинении, причем указывает на 1655 г., т.е. тоже в период действия указа). Интересно дальнейшее развитие дела. Разрядный приказ как бы не замечает местнического характера челобитья и интересуется только тем, имеет ли кн. Лобанов-Ростовский право на подкрепления – «как князь Александру в наказе о людех написано», и каково положение у Лихарева – «государев наказ послан ли, и. Лихарев о том писывал ли?» Сам козловский воевода оправдывался тем, что его войска просто еще не вернулись со службы с Белгорода, никак не упоминая вопросы «чести». В целом, если с 1654-го по 1677 г. можно насчитать более 50 конфликтов в полковых разрядах (из которых в более чем двадцати сохранилось подлинное делопроизводство), в то же время лишь в двух-трех из них местникам вменялось в вину именно нарушение безместия.

Завершающим документом в цикле указов и приговоров о безместии на период военной кампании следует считать акт от 5 ноября 1678 г., принятый ровно за два года до начала систематической подготовки к ликвидации самого института местничества239 и оказавшийся, видимо, первой ступенью этого процесса.