Решающим фактором старшинства сочтена была служба дьяков в непосредственном подчинении у думных чинов, что якобы было невозможно для гостей. Корпорация последних, заметим, потерпела унижение даже терминологически – дьяки были в приговоре определены как «чин», а гости – как «имя». Может быть, здесь и проходила та грань, обозначаемая невключением гостей в боярские списки и книги, а тем самым и в разряд московских служилых людей20 Гости, как уже нами указывалось, не пытались опротестовать не вполне справедливое решение, по крайней мере таких данных мы не имеем. Вероятно, они понимали, что в целом приговор просто возвращает прежнее положение (до 1649 г.), которое их вполне устраивало, сведений же о попытках гостей воспользоваться своим «местом» в последующее десятилетие также нет. Дьяки, правда, свои доказательства немного подтасовали: гости могли находиться в прямом подчинении у бояр и других думных чинов и минуя дьяков, о чем свидетельствуют разрядные записи. Однако, ввиду того что гости, в отличие от дьяков, не зависели напрямую от определявшегося властями оклада, они, видимо, не считали нужным отстаивать свою прежнюю «находку», удовлетворившись сохранением прежнего статуса, а события 1649 и 1659 гт. могут служить примером краткого взлета самосознания посадской элиты, схлестнувшейся с бюрократией в попытке занять более высокую иерархическую ступень, применив традиционные московские методы.