Доказать свою принадлежность к родам, записанным именно в  главы Государева родословца, по нашим подсчетам, могли из 365 родов, местничавших в XVI-XVII вв., примерно 132 рода5 Вышеперечисленные местники – потомок черниговских князей Масальский, потомок князей Фоминских Полев и «ратшич» Пушкин в своих обвинениях были правы: роды их соперников – Зюзины, Нащокины и Измайловы не были занесены в Государев родословец. В случае же с Плещеевым Пушкину пришлось извиниться – род Бяконта в Родословце фигурировал. Таким образом, можно сделать вывод о реально существовавшем обычае, хотя действовал он только при других равных для сторон обстоятельствах, так как вряд ли самый что ни на есть «родословный человек» осмелился бы поставить на вид представителю новой знати, скажем, типа кн. Черкасских, отсутствие его рода в Государевом родословце. Более того, «родословность» могла перевесить и некоторые чисто служебные, разрядные преимущества. Например, в 1635 г. И. Т. Фустов и Ф. С. Колтовский били челом соответственно на князей П. Р. Барятинского и Д. П. Львова. Фустову была дана отповедь – «Борятинские люди честные и родословные, а ты человек неродословный; хотя будет и бывали родители твои в разрядех болши Борятинских, только быть тебе менши Борятинских мочно»5 Даже всего за семь лет до фактической (в 1680 г.) отмены местничества, 3 октября 1673 г., Г. К. Хрущову с братьей, бившим челом на кн. И. М. Коркодинова, был «сказан» указ, что они местничают, «не познав меры своей», «Коркодиновы перед вами люди честные, и родословные, смоленские князи, а вы перед ними люди неродословные; а неродословным с родословными николи счету не бывало».