И в Четверти, и в Сибирский, и в другие приказы с финансовыми функциями постоянно назначали гостей, и нигде при этом их подчинение дьякам не оговаривалось. Любопытен еще один резон, представленный дьяческой корпорацией: прежде-де были «лучшие гости», и те якобы «бывали с ними бессловно», нынешние же истцы-гости все «люди молодые, дети обычных отцов» и даже духовного чина – т.е. предполагалась возможность счета даже «честями» и родословностью гостей. Большинство истцов-дьяков происходило из выборного и городового дворянства. Любопытно, что многие дворяне, в силу обстоятельств оказавшиеся в дьяческом чине, не местничали: например, В. О. Янов, сделавший большую приказную карьеру, местничал только до дьячества208, известный автор хронографических записок о Смуте Б. Ф. Болтин был дьяком около четырех лет и местничал позднее; после дьячества местничал и московский дворянин Г. И. Борня- ков20 Для «утягивания» ответчика они использовали метод сравнения служб предков. Так, дьяк В. В. Брехов заявил в челобитье на думного дворянина И. И. Баклановского в 1663 г., что «отцы их служили по Кашину в одной статье по окладу». Отказано было Брехову на тех основаниях, что во-первых, дьяку бить челом на думного чина вообще не пристало, а во-вторых, что он, несмотря на сходное происхождение, начал службу с подьячих, а Баклановский – с дворян.