Ниже будут рассмотрены представления о критериях местнической чести в некоторых группах социальной элиты. Например, как будет показано ниже, городовые служилые корпорации местничали обычно со вторым воеводой города, но отдельные роды, принадлежавшие к этим же корпорациям, могли гордиться своим родством с кем-нибудь из столичных дьяков. Заслуживает внимания и общепринятость сословного презрения к белому духовенству; происхождение от него даже для мелких городовых дворян XVI-XVTI вв. являлось несмываемым позором, равным происхождению от незаконной связи или от холопов. У правительства, видимо, не было четко выраженной позиции по отношению к этой социальной группе. Возможно, переход из нее в другую группу рассматривался как деяние если и не «богопротивное», то отнюдь не положительное. Дважды, в 1640 и 1657/58 гг., издавались указы о запрещении принимать на службу в приказы лиц, происходивших из духовенства (правда, первый раз – также и из посадских людей и свободных крестьян, а второй – «распопов и раздьяконов»). Анализировавший эти документы С. К. Богоявленский отмечал, что они, видимо, не исполнялись, ибо аппарат мог лишиться наиболее образованных кадров29 Бытование и развитие легенд-пасквилей о родах соперников также можно считать своеобразным элементом общественного сознания. Из приведенных нами примеров видно, что в незаконном происхождении семью обвиняли довольно редко (кн. Волконские, кн. Д. Г. Аксак-Бельский, Колтовские), значительно чаще – в холопском (кн. Аксак-Бельский, Кашкаровы, Козловы, Колтовские, кн. Литвиновы-Масальские, Пашковы, Плещеевы) или в «поповском» (Гурьевы, Козловы, Нееловы, Огалины, Сукины, Ушаковы), распространены были обвинения в службе у духовных и светских вельмож и в дурном с политической или моральной точки зрения поведении соперника или его предков (Бреховы, кн. Вяземские, Головины, кн. Пожарские, Сукины, Сухотины, кн. Трубецкие и др.).