И государь велел Алексею Одашеву быть в Юрьеве Ливонском, а Осипу Полеву велел быть в Вильяне, да с ним Роману Олферьеву, да ноугородцу Григорью Онсимову. Вместе с большинством исследователей Р. Г. Скрынников рассматривает это решение как проигрыш, явившийся следствием или преддверием опалы, указывая на то, что Полев доселе не имел ни думного чина, ни воеводских должностей. Последнее утверждение неточно:

О.           В. Полев в 1654 и 1658 гг. был сначала четвертым, а потом третьим воеводой в новопостроенных Чебоксарах119, а по данным его семьи даже получил невместную грамоту на Ф. И. Салтыкова от 11 февраля 1554 г.; в Разрядном приказе грамоту проверяли, факт этого конфликта не подтвердили, но отметили, что О. В. Полев действительно был наместником в Брянске, а Салтыков – в Новгороде-Северском12 Формально поражения не было, так как Адашев получил далеко не низшее назначение, к тому же в Юрьев, город значительно более важный, чем Феллин, и, видимо, вторым воеводой к первому – кн. Д. И. Хилкову. В официальных разрядах данные об этом местничестве, как и о последующих мытарствах в Юрьеве уже явно опального Адашева, отсутствуют, а все сведения черпаются авторами из Пространной редакции разрядов, летописей и сочинений Грозного и Курбского. Трудно согласиться с А. И. Филюшкиным, что причиной отправки Адашева первоначально в Феллин был именно проигрыш тяжбы. Если бы Адашев не находился в опале, Полев вряд ли посмел бы бить челом на окольничего и сына боярина. Ведь при дворе, во время различных церемоний, пока Алексей Федорович «был во вре- мяни», никто с ним не местничал. Однако назначение в Дерпт трудно, вслед за Скрынниковым, трактовать исключительно как унижение, а то, что кн. Д. И. Хилков отказался официально принять назначенного к нему товарища и не реагировал на его челобитья, свидетельствует о               его естественной реакции на события, происходившие в это время в Москве.