А именно он, судя по записям в ОЦА, и хранил по крайней мере часть этих дел, о чем свидетельствует, например, такая запись: «Положено в малой ящичек дело судное о местех, князя Ивана Мстиславского со князем Юрьем Голицыным. А взято у Ивана у Елизарова» В том же 145-м ящике лежали и подготовительные материалы дьяка для составления Государева разряда: «Список, перепись нарядом, что прислал Иван Елизаров». Сомнительно, что при работе над официальной разрядной книгой он мог «забыть» о деле, которое сам вел в 1549 г. Таким образом остается открытым ряд вопросов. Во-первых, почему, если дела были затребованы в 1564-1566 гг., они не были использованы для составления Государева разряда, т.е. на 10 лет раньше? Действительно ли они лежали в «канцелярии Разрядной избы»? Почему три из них все же попали в разряды? Можно было бы предположить, что местники, участники упомянутого 21 дела сыграли какую-то особо трагическую роль в последующих событиях и поэтому их дела были изъяты. Но подобное предположение не выдерживает критики. Из разрядов никто не вычеркивал ни опальных, ни изменников, поскольку все там фигурировали не как личности, а как некие субъекты служебнородовой иерархии. Тем не менее проверим предположение о судьбах былых местников в годы террора Ивана IV. Всего с 1539 по 1564 г. в Разрядном архиве, по нашим подсчетам, должно было отложиться примерно 27 дел (без учета 24 дел в Царском архиве, а также кратких записей конфликтов, не оставивших после себя солидного делопроизводства).

Воротынского – П. М. Щенятева и др.)  однако не попало в разряды. Три дела, правда, в разряды попало – это местничества кн. Ю. М. Булгакова-Голицына – кн. Ю. И. Темкина 1549 г.11 и два дела 1554 г. – князей М. Ф. Прозоровского и И. А.