Печатники, ведавшие хранением и использованием государственной печати, долгое время не имели автономного канцелярского аппарата. Лишь недавно был обнаружен фрагмент указа о назначении двух подьячих в первый штат приказа в 1580-е гг., к регистрации пошлинных и беспошлинных грамот Приказ выделился, видимо, из Казны (Казенного приказа), во главе которого в XVI в. стояли два казначея и их помощник – печатник Казна еще оставалась общегосударственной канцелярией, когда в ее недрах во второй половине века сформировался ряд приказов Поэтому печатник ведал и иностранными делами (И. М. Висковатый), отдельная же «нотариальная» канцелярия окончательно оформилась в конце века. Но и в дальнейшем чин печатника оставался ниже чина казначея и являлся ступенькой на пути к последнему, как предполагал П. А. Садиков8 (правда, персональный анализ карьеры печатников и казначеев конца XVI-XVII в. этого уже не подтверждает) Видимо, поэтому 1-7 января 1572 г. видный опричник Р. В. Алферьев, которому было указано сидеть на Казенном дворе с казначеем кн.

В.            В. Литвиновым-Масальским, бил челом, «что ему Роману менши князя Василья быть невместно»1 Боярская комиссия в составе кн. С. Д. Пронского, М. Я. Морозова и дьяка А.Ф. Клобукова, ознакомившись с челобитьем Р. В. Алферьева, услышала от ответчика хладнокровный и покорный ответ: «.Роман человек великой, а я человек молодой, и счоту он с Романом не держит никоторова». Б. Кобрин, изучавший это дело, резонно отметил, что земскому, да еще и, может быть, отчасти опальному служилому человеку (ранее ни один князь не служил в казначеях) бессмысленно и опасно было спорить с главой опричного приказного аппарата. В этом случае стратегически наиболее верным для него было со всем соглашаться, отвечая, что своего родства «не помнит», нежели приводить аргументы, которые опытнейший местник Алферьев сразу же разобьет.