Возможно, что проблема эта встала в связи с проведением губной и земской реформ, когда возникли эти новые должности, на которые назначались (или избирались) представители верхушки провинциального дворянства. А. И. Маркевич утверждает, что «городничие и губные старосты определялись местом ниже последнего разрядного воеводы»18 Видимо, так ставить вопрос не совсем правомерно. Во-первых, назначение на должность губного старосты, подчиненного не Разрядному, а Разбойному приказу, не заносилось и в разрядные книги.

А.           П. Павлов отмечает, что на эту службу в конце XVI в. назначались отставные, часто престарелые дворяне из выбора, при этом исключавшиеся из государева двора В делах XVII в. имеются следы акта, определяющего их положение. В 1629 г. в деле кн. Р. П. Пожарского с кн. А. Д. Приимковым-Ростовским упоминалось «прежних государей и ваше государевоуложенье, что городничим и губным старостам с разрядными людьми и до последних воевод дела нет», поскольку предок кн. Р. П. Пожарского был городничим в Казани в 1555 г. Однако если Пожарские спорили по частностям (кто из их родни был городничим, и городничим ли или воеводой), то Вельяминовы в сходной ситуации в 1631 г. в деле с кн. Вяземским избрали иную тактику. М. А. Вельяминов, не отрицая существования особых правил назначения городничих и губных старост, разъяснял, что в XVI в. это было честной службой: «В городничих, государь, изо многих родов бывали, а в бесчестье тем родам тово по ся места не ставят, потому что городничие бывают по своему наказу, а ведают их одни большие воеводы, а товарыщем до них и дела нет», приводя в пример целый список городничих XVI в. весьма знатных родов. Интересно, что этот порядок соответствует нормам взаимоотношений городового воеводы со «служилым городом», когда его верхушка требовала подчинения одному первому воеводе и порой местничала со вторым.