Петров начал с изучения вопроса о значении родственных связей в социокультурных представлениях общества, тем самым присоединяясь к представлениям о родовом характере местничества. На материале конца XVI в. автор вычисляет осознававшийся местниками «ареал родовой общности», который простирался, по его подсчетам, до шестой степени родства; за этой гранью «нормы бытового поведения сменялись нормами идеологического поведения»; местнические отношения носили ценностный характер и не зависели от политической ориентации родственников, причем значение родственных связей является одной из характерных черт субкультуры феодалов. В позднейшей, уже источниковедческой работе тот же автор вычленяет в разрядных книгах раннюю форму одного из основных нормативных положений местничества – системы старшинства воевод в разряде48, предшествовавшей системе, утвержденной Приговором 1550 г. В этюде обобщающего характера К. В. Петров возрождает историко-юридические методы, проанализировав определения местничества в историографии, с целью «найти ему место в правовой системе государства» Вычленяя два типа определений в историографии (I тип – «право» на занятие должности, родословный счет и т.д., и II тип – «система», «порядок» – совокупность прав и правил назначения), автор полагает, что с юридических позиций местничество можно охарактеризовать как: 1) «общее название способов защиты прав феодалов» и 2) «право на защиту этих прав».

В культурологических работах JI. А. Черной, посвященных развитию самосознания личности XVII-XVIII вв., имеются и экскурсы в институт местничества. JI. А. Черная включает местничество в систему многочисленных «чинов», охвативших в конце XVI – первой половине XVII в. практически все стороны жизни российского общества и государства