Никита и Яков Кафтыревы били челом на Собакина. То есть второй судья во Владимирском судном приказе – видимо, старший из братьев Кафтыревых – считался равным (или немного ниже?) первому судье Московского судного приказа. Но по государеву указу Никите и Якову Кафтыревым велено было сказать, что они били челом на Собакина «не по своей мере» и за его бесчестье посланы в тюрьму. С. К. Богоявленский считал, что обилие местничеств между судьями этих двух приказов породило практику назначения в них близких родственников (два Кафтырева, два Дашкова и др.), чья внутрисемейная лествица была несомненной, однако даже такие меры спасали не всегда. Ученый высказывал предположение, что на дьяков зависимость от статуса своего приказа не распространялось, приводя в пример случай 1627 г. с перемещением дьяков дворянского происхождения Н. Талызина и Н. Леонтьева с одного места на другое, причем Талызин не протестовал4 Однако заметим, что, хотя последний перешел из Владимирского в Московский судный приказ (а Леонтьев – из Московского во Владимирский), у Талызина не было причины считать свое назначение «потерькой» перед Леонтьевым, поскольку последний ранее уже служил во Владимирском приказе. Данная рокировка чиновных назначений приводила в действие вполне законный и справедливый в глазах современников принцип того времени – уравнивать службы, «мешаясь» местами.