Этот неуместный исторический экскурс восприняли в приказе как попытку личного оскорбления Трубецкого:«. .Трубецкие не иноземцы: старый род, честной», и челобитчик вместе со своим старшим родственником боярином П. В. Шереметевым за «непристойное челобитье» поплатились – на них «велено было доправить ему Юрью окладу в полы»22 Так неожиданно в середине XVII столетия прозвучал отзвук давних столкновений выезжих княжат и старомосковского боярства. Уже спустя 11 лет после отмены местничества, в 1693 г., возник близкий по типу конфликт: в гостях у того же П. В. Шереметева поссорились бояре кн. М. Г. Ромодановский и  А.                С. Шейн. Первый обозвал род Шейных «изменническим» (вспомнив, видимо, казненного деда, М. Б. Шейна) и «величался московским князем»; в свою очередь, А. С. Шейн ругал его «худым князем». Известный вельможа раннего петровского времени кн. Б. А. Голицын присудил обоих к штрафу за бесчестье, а Ромодановского – еще и к тюрьме, причем с чисто местнической формулировкой – «честь Шейных перед ними во многом знатна, и люди они перед ним честные».

Обвинение в происхождении от захудавшей, незнатной ветви рода также было методом «утягивания». Так, в 1643 г. А. Г. Желябужский, местничаясь с И. С. Чевкиным, утверждал, что последний «не прямых Чевкиных».

В том же году К. А. Трусов в деле с кн. Ф. Ф. Волконским оправдывался: «А тем, государь, прозвищем опричь Великого Новгорода есть и иные Трусовы, и те Трусовы не нашево роду». Необходимостью отмежеваться от захудалой родни были вызваны местнические конфликты внутри таких родов, как Хитрово (1642 г.), Аничковы (1643 г.), Квашнины-Самарины (1661 г.), Языковы, Бутурлины (1662 г.).