Дело разбиралось в Московском судном приказе и после неоднократных челобитий Огалиных было перенесено в Разрядный приказ. Норов, правда, утверждал, что Огалины его тоже оскорбляли, называя Норовлевым; в ответ Огалины спросили, не родственники ли ему муромские дворяне Норовы; когда же от него получили утвердительный ответ, то показали, что его дядя Иев Норов, или Норовлев, был в Муроме нарядчиком и там за подделку документов («подписку») жестоко наказан – ему отсекли руку. Сведения эти в приказе велено было проверить5 Приговор гласил – «.исцов коломнич Ивана Матвеева, Логина да Федора Павловых детей Огалиных. оправить, а ответчика Степана Норова в их бесчестье обинить». С Норова велено было доправить штраф против оклада Огалина. 11 августа в Новгородской приказной избе столкнулись служилые люди новгородцы – стрелецкий голова

С. И. Кашкаров и судья (видимо, в Новгородской приказной палате) С. Ф. Муравьев. Встретились они на очной ставке по иному делу, относительно спорных земель. Однако в ходе допроса Кашкаров обозвал Муравьевых «холопами Олоповских». Обиженный Муравьев бил челом о бесчестье воеводе Г. И. Морозову. Дело это неоднократно упоминалось исследователями, изучавшими «Поганую книгу» Дмитрия Китаева, широкое бытование списков которой началось именно в этот период.