Местничество между отдельными служилыми людьми в городовых корпорациях, вероятно, не было редкостью, но сведений о нем сохранилось очень мало, поскольку разбирались эти конфликты, как правило, воеводами на местах, причем в сохранившихся весьма фрагментарно архивах приказных изб таких дел нет. Остались только немногие документы, которые в силу особых обстоятельств дела, потребовавших переноса его в высшую инстанцию, были перенесены в один из столов Разрядного или другого центрального приказа.

В подобных конфликтах городовые дворяне защищали свои интересы, подвергавшиеся опасности в основном в случае обвинения в недворянском происхождении или в недостаточно «честных» службах предков и родни. Трудно сказать, могли ли подобные факты в случае их подтверждения повредить их служебному положению, но опасения такого рода зафиксированы документально. Так, в 1639 г. дворяне и дети боярские угличане просили «из дворового списка выписать» сына боярского И. Ю. Шубинского, поскольку его предки были в денщиках, а его дядя – в нарядчиках, т.е. исполняли самые непочетные службы5 В Переславле-Рязанском произошел конфликт между коломенскими дворянами. В мае 1636 г. И. Ф. Кучюков, поссорившись с братьями Огалиными, обругал их «поповою природою». Огалины тут же «искали на нем бесчестья» перед воеводой. Истцы и ответчик были допрошены, Кучюков рассказал, откуда у него сведения о предке Огалиных – попе, а последние предъявили бесспорные доказательства своего происхождения по десятням. В результате Кучюков за бесчестье их был приговорен к штрафу, но не уплатил. Дело передали в Разрядный приказ, который добавил наказание батогами, но Кучюков упорствовал. Только в 1640 г. ответчик принужден был публично «выдаться головою» и «добить челом» своим врагам перед Успенским собором в Москве под угрозой непосильного для него штрафа в 200 руб. Обвинение в поповском происхождении повторил в адрес Огалиных в 1647 г. на службе в Ельце С. В. Норов, также «коломнетин».