Наиболее распространенным типом местничества, в котором участвовало городовое дворянство, был конфликт группы служилых людей или одного городового дворянина со вторым воеводой (полковым, а иногда и городовым). Впервые обратил внимание на эти конфликты А. А. Новосельский (как и на саму возможность местничать в «служилом городе»); в дальнейшем внимание этому вопросу уделил В. Н. Козляков.

В октябре 1617 г. Ю. В. Вердеревский прибыл с тулянами и соловлянами в Алексин, где заболел или, может быть, «сказался больным» (что заподозрили в приказе), чтобы не поступать в подчинение к стоявшему в Калуге воеводе кн. А. Ф. Гагарину. Однако группа детей боярских тулян не явилась к нему, а принесла в декабре 1617 г. в Тульскую разрядную избу воеводе Г. А. Плещееву коллективную челобитную «за своими руками»,

при этом «лая и позоря» Вердеревского. Их челобитная до нас не дошла, но, судя по ответной грамоте из приказа на жалобу Вердеревского, последний привел ряд примеров того, как члены родов-истцов, в то время когда Вердеревский был вторым воеводой у кн. И. А. Хованского на Туле, «сидели» при нем как окладчики, служили сотенными головами «и в подъезды от них езживали и не бивали челом»7 Особенно повредило истцам то, что, будучи окладчиками, они расписывались на служебных документах, отсылавшихся в Разрядный приказ, и, значит, подчинялись воеводам. Таким образом, их протест не был признан правомерным. Ю. В. Вердеревский происходил из Рязанского «города», но в это время уже служил по Московскому списку7 А. А. Новосельский в качестве одного из наиболее ярких примеров местничества со вторым воеводой приводит дело выборных дворян с кн. Н. Я. Мещерским 1624 г.