Среди местнических коллизий, в той или иной степени связанных с дьячеством, заслуживают рассмотрения также конфликты, возникавшие у бывших дьяков или лиц, ставших дьяками позднее. Так, представитель древнего, но захудавшего рода В. О. Янов известен как дьяк с 1603 г., однако ранее, в 1591 г., во время боевых действий против Казы-Гирея под Москвой он был головой у донских и волжских казаков. После бегства крымцев к Серпухову и Туле из большого полка были посланы «в тульские места и крымские» воеводы Т. Г. Вельяминов, Д. И. Исленьев, головы Т. В. Грязной и В. О. Янов. «И Василей Янов бил челом на Тимофея Грязново». Неизвестно, дан ли был ход делу свойственника кн. Шуйских с сыном известного опричника. Если Янов в Боярском списке 1588/89 г. числился выборным по Суздалю, оставаясь в том же чине и по списку 1602/03 г., с окладом в 500 четей300, то Грязной в 1588/89 г. – аналогичный выборный, но по Угличу, с окладом в 500 четей, а в 1598/99 г. – московский дворянин30 В последнем чине он был, видимо, уже в 1591 г., так как при награждении после победы в августе 1591 г. отмечено: «голова у донских казаков Василей Осипов сын Янов – шуба в 15 рублев. Дворяном. Данилу Истленьеву, Тимофею Грязному – по шубе по 30 рублев да по ковшу; Даниле – ковш 3 гривенки, Тимофею – ковш 2 гривенки». Видимо, В. О. Янову не удалось сколько-нибудь существенно укрепить свое положение – он получил в два раза меньшую награду. В дальнейшем на протяжении всей своей бурной политической жизни Янов не местничал.

Один из наиболее упорных дьяков-местников, Артемий Иванович Козлов, также местничал до дьячества, причем на более чем невысокой службе – в стремянных конюхах. При разборе его дела с дьяком В. В. Ушаковым в 1662 г. последний подал «письмо таково: Чтоб великий государь пожаловал, велел ево Артемья допросить, конюшенного чину с Тимофеем с Пироговым суд у него был ли и какова бесчестья он Артемей на нем Тимофее искал, и то судное дело вершено ли?