Гипотеза о существовании этого правила имеет солидную литературу упоминаний, но крайне малую источниковую базу. Наиболее детально вопрос этот рассматривали А. И. Маркевич, Н. П. Лихачев, М. А. Дьяконов. Последний детально прокомментировал известные ему факты с точки зрения изучения права феодального отъезда и борьбы с ним московских государей. В местнических делах встречаются упоминания о том, как предок местника «проездил свое место», т.е. отъехал к иному суверену, и вернувшийся потомок должен был свое «место» восстанавливать. Видимо, такое восстановление, хотя и не слишком часто, но практиковалось, как и повышение отъехавшему в случае его добровольного возвращения (последнее – скорее теоретически – упоминается в царских обещаниях М. И. Головину и др.

Известно, что нововыезжий иноземец мог «заехать» на определенное количество мест старую знать, что не раз происходило в XV – начале XVI в., но и позднее место нововыезжему определяли иногда специальным указом. Все эти детали свидетельствуют о возможности существования и

такого правила. Наиболее раннее упоминание о нем имеется в Государевом родословце (об одном из Вельяминовых): «А от Ивана дети его опалы для в своем роду и в счете не стояли». Речь шла о потомках казненного Дмитрием Донским в 1379 г. И. В. Вельяминова.

Косвенным подтверждением взаимосвязанности «мест» и «отъезда» служит известный инцидент в июле 1554 г. с попыткой бегства в Литву кн. Н. С. Лобанова-Ростовского. К статье Лицевого свода, повествующей об этом событии и о допросе пойманного князя, спустя несколько лет, видимо по указанию Ивана Грозного, были приписаны следующие подробности объяснений беглеца: « да и от того, сказывает, почал досадовати, будто государь его и род его посылал не по их отечеству со многими с теми, которые менши их – а то все говорил, хотя государю изменять; а государь его посылал все по его достоинству и род его с кем ни пригоже быть – да они все изнеистовилися злобою» (так Иван IV оправдывается от обвинений князя в несоблюдении царем местнических норм).