Указы о запрещении местничества на дипломатической службе, о безместии при сказывании чина и о порядке посылки с наградой, о неучете «случаев» за время Смуты; четвертый – время социального конфликта конца 1640-х гг., вызвавшее акты, связанные с местничеством в ранее мало затронутых им сферах, – указы о знаменщиках, объезжих головах, о службе в приказах; последний, пятый период (1670-1680-е гг.) знаменует развернутое правовое наступление – цикл указов и приговоров 1679-1682 гг. о запрете местничества в крестных ходах, в войсках, для дьяков и, наконец, о полной и всеобщей его отмене. Заметим, что личность «местника», «родословного человека» – основного элемента этой системы – попадает во все более сужающиеся рамки для возможности применения своих прав.

Реконструировав гипотетический корпус законодательных актов и правил, на основании которых действовали участники конфликтов и суды, мы выясняем уровень компетенции тех и других. Нам не удалось обнаружить следов существования какого-либо официального сборника актов по местничеству, никакой «указной книги» с данными актами на вооружении разрядных дьяков никогда не было, что давало изрядный простор для манипуляций – недаром упоминания и изложения большинства регламентирующих институт «государевых уложений», «указов» и других правил почерпнуты из частных источников и были включены в дела.

Концептуальная часть работы ставит целью на основании изученных источников попытаться объяснить феномен института местничества методами сравнительно-исторического анализа, связав его практическое значение с определенными правилами старшинства при получении феодальной ренты (по принципам, сходным с известными обычаями майората в некоторых западноевропейских странах) в социально-экономических условиях России раннего Нового времени, которые можно характеризовать как форму государственного феодализма.

В целом данные «Очерки» имеют целью показать роль и значение института местничества в социально-политической истории России раннего Нового времени.