Тогда у него спросили, была ли «явка» его родни о гибели документов. И. В. Благой уверял, что была, так как сгорело много документов, и поэтому про этот конкретный наказ в ней не упоминалось И. С. Колтовский в 1642 г. вспоминал, что, когда была тяжба с кн. Г. К. Волконским, судья, боярин М. Б. Шейн, «на суде многие их случаи драл, не принимал, грамоты многие поймал. Впрочем, свалить в тот момент отсутствие документов на недавно казненного вельможу было весьма выгодно. В 1659 г.,

во время тяжбы В. Н. Лихарев — И. А. Полев, Лихарев сообщал, что «в 147 году у сыскного дела был он и Устьян Замыцкий», «и та грамота у меня и ныне.». Но получить эту грамоту судьям было достаточно трудно – местничество началось на воеводстве в Тамбове, и тамошний голова Е. Клементьев писал в Разрядный приказ, что грамоту о Лихареве, который был вторым воеводой, у него забрал первый воевода, И. А. Полев, и не отдает10

Большую пользу своему роду можно было принести, оставив у себя и тщательно сохраняя документы об административном назначении. Собирать их начали давно, по крайней мере с начала XVI в.; некоторые могли их предъявить или хотя бы заявить об их наличии. Так, А. В Измайлов в 1615 г. предъявляет грамоту Ивана IV о назначении губных старост в Рязань 1556/57 г.103 Б. И. Пушкин в 1648 г. предъявил также две грамоты Разбойного приказа о назначении губных старост в Вязьму в 1556/57 и 1557/58 гг.104; у кн. Р. П. Пожарского хранилась грамота об отзыве кн. И. И. Третьякова-Пожарского с должности городничего в Свияжске и назначении на его место некоего кн. М. Ростовского в 1569/70 г.105 Однако кн. Роман побоялся ее предъявить, поскольку она неминуемо должна была быть частично сфальсифицирована.