Судя по сведениям, сохранившимся о его личности, Федор Ртищев вряд ли заступился бы сам; В. О. Ключевский, основываясь на «житии» Ртищева, отмечает, что он «принадлежал к числу тех редких и немного странных людей, у которых совсем нет самолюбия совершенно евангельский человек, правая щека которого сама собою без хвастовства и расчета подставлялась ударившему по левой. .»26 Действительно, в разрядах его жалоба отсутствует, поэтому, возможно, государь счел нужным защитить его сам. Заборовскому указали, что он бил челом «не дельно, и ему всегда с Михайлой быть мочно, а за бесчестье Михайлы Ртищева указал государь посадить в тюрьму, а мочно ему Семену быть с Михайловым внуком». Через неделю история повторилась. На этот раз Заборовскому велено было сказывать чин стряпчего с ключом другому пожалованному родственнику фаворита, Г. М. Ртищеву. Но и вторая попытка провалилась. Правда, дьяк, «бив челом, что стряпчество сказать Григорью невместно, и бив челом, сказал», т.е. не отказался от службы. Но и такой более умеренный протест пресекли – «а за Григорьево бесчестье Ртищева. велел государь Семена Заборовского послать в тюрьму»26 Неясно, на что рассчитывал дьяк, продолжая конфликтовать с семьей, ставшей «домашней» в ближайшем царском окружении, ведь постельничий и стряпчий с ключом ведали личными апартаментами и одеждой государя. Возможно, за этими местничествами стояла глубоко запрятанная внутренняя борьба при дворе, какая-то интрига, попытка «прощупать» меру влиятельности Ртищевых? Во всяком случае, только что наказанный С. И. Заборовский не утратил своего влияния. Самого Ф. М. Ртищева представить местничающим, видимо, не могли даже современники (не имеется никаких сведений о конфликтах с его участием), родню же его, дабы кроткий характер друга не стал виной ее «потерек», «оборонял» сам царь. В январе 1661 г. еще два члена семьи Ртищевых, М. Г. Ртищев и его отец, Г. И. Ртищев, вошли в местнический конфликт.