Далее царь припомнил и другие обвинения князя – литовскому послу он якобы говорил, «что их всех государь не жалует, великих родов бесчестит, а приближает к себе молодых людей, а нас ими теснит, да и тем нас истеснил, ся что женился у боярина у своего, дочерь взял, робу свою, и как служити своей сестре? И иные поносительные слова говорил.

В 1619 г. В. П. Морозов, местничая с кн. Д. Т. Трубецким, заявлял, что его брат кн. Юрий «в измене служит литовскому королю, а прежнее ваше государево уложенье (выделено нами. – Ю. Э.), которые в удел убежали, и те у себя у своево роду за то теряли многие месты»6 Позже, в 1640 г., кн. Ф. С. Куракин «привязывает» это уложение к более позднему периоду: «Государь царь и великий князь Иван Васильевич Всея Русии приговорил – которово роду хоти хто меньший отъедет, и того роду и у большого отнять 12        мест, кому они были в версту, и тех указал государь быть 12-ю месты меныии. И тот, государь, приговор в твоих государевых разрядах записан». В этом свидетельстве документ достаточно четко изложен и датирован – «как, государь, князь Ондрей Курбский отъехал в Литву». О цифре «12 мест» есть косвенное свидетельство, относящееся к более раннему времени. В 1555 г. кн. И. И. Буйносов был выдан головой И. И. Слезневу-Елецкому, «а выдавка головная по царскому уложенью за 12 мест» – однако сам Н. П. Лихачев, приведший эту запись, счел ее сомнительной6 Выдать головой могли и человека, сравнительно близко отстоявшего от соперника по местнической иерархии – хотя бы за злостное неподчинение решению суда или комиссии. Подобное наказание не влекло за собой никакого общего понижения для родни.