Вероятно, в составе верхушки далеко не каждой служилой корпорации были лица, которые почитали себя «братьей» тому или иному второму воеводе. В случае же с головами вопрос об их родовитости и даже о иерархическом месте полковника или головы в боярских списках просто не возникал; речь шла всего лишь о должностном соотношении (в старых местнических формах) – любой полковник или голова подчинен только первому воеводе. Принцип этот подтвержден был через год, когда стрелецкий полковник стольник С. Ф. Грибоедов, вероятно, сын известного дьяка, попросил грамоту с подтверждением этого указа для предъявления ее боярину кн. Г. Г. Ромодановскому, в полк которого он был назначен. Челобитье С. Ф. Грибоедова было удовлетворено, «.и великий государь царь и великий князь Феодор Алексеевичь. пожаловал ево Семена, велел ево против того своево государева указу во всяких делех ведать боярину и воеводе князю Григорью Григорьевичи) да сыну ево стольнику князю Михаилу Григорьевичи) Ромодановским, а товарищем ево ни в каких его великого государя делах ево не ведать, и в ево государевых грамотах писать ево Семена с одним боярином и воеводою со князем Григорьем Григорьевичем, и о том к нему боярину и воеводе послать свою великого государя грамоту»16 Отзвуком прежней местнической традиции в цитированном решении является распространение прерогатив первого воеводы и на его сына, против чего, вероятно, сын дьяка не решился возражать.

«Соборному деянию» 1682 г. об отмене местничества предшествовали, как было выяснено П. В. Седовым, акты, фактически отменившие этот институт.