Так, кн. Б. В. Касаткин-Ростовский, тягаясь с кн. В. И. Турениным в 1617-1623 гг., рассказал целую историю об утере очень ценной грамоты, которая могла бы стать решающим аргументом в соперничестве князей Ростовских и Оболенских: «утерялась у нево грамота, в 125 году в королевичов приход, назавтрее тово-дни, как королевич приходил под Москву приступом, а грабили ево воры на Дмитровке, против княж Ондреева двора Сатыева, в день перед вечернями, в ту пору как он з женою своею и с людьми с своего двора от Трубы перевозился в Егорьевской монастырь к тетке своей, к старице Понтинине, а была у него та государева грамота в коробье с рухлядью, и ту коробью воры совсем взяли». Соперник его, кн. В. И. Туренин, знал о существовании у Ростовских этой грамоты, но отрицал ее подлинность; для доказательства он даже раздобыл ее копию9 Подлинная грамота, по его словам, находилась у старшего в их роду, кн. А. В. Лобанова-Ростовского, и ее незаконно выдал в свое время дьяк Сыдавной Васильев, а не Михайлов; к месту службы кн. Б. В. Касаткина ушла копия, с человеком кн. А. В. Лобанова.9 Фавор кн. А. В. Лобанова-Ростовского в то время уже кончился, и боярская комиссия аннулировала грамоту и запретила ее к применению.

В «Московское разорение» погибли документы кн. В. Р. Барятинского, о чем он сообщал во время дела с А. Ф. Наумовым в 1623-1624 гг.97 В 1626-1627           гг. С. В. Колтовский, местничая с кн. Г. К. Волконским, в расспросных речах сказал боярину Б. М. Шейну, что грамота, данная Ф. Б. Колтовскому на И. О. Полева, «при царе Борисе», «згорела в розоренье»98; возможно, речь шла о весне 1593 г., когда на берегу в Рязанском разряде И. О. Полев был в сторожевом полку воеводой, а Ф. Б. Колтовский – головой, однако сведений о протесте последнего ни в разрядах, ни в известных делах не имеется И. В. Благой в деле с кн. И. Ф. Шаховским также заявил, что наказ «100 года» о посылке кн. Ф. И. Мстиславским П. В. Благого и кн. Федора Шаховского «рассматривать места, где стоять полкам» сгорел в пожар.