Так, кн. И. В. Голицын, не подчинившийся указу о безместии во время свадьбы Михаила Федоровича с кнж. М. В. Долгорукой, должен был явиться к столу 14 сентября 1624 г. с супругой, и в дальнейшем они вместе были сосланы37 «Несамостоятельность» роли женщины в придворном церемониале, «место» которой лишь фиксировало местническое положение ее супруга, особенно ярко проявлялась, например, в разряде свадебного стола царевича Михаила Кайбулича с М. Г. Ляпуновой в 1623 г. Среди боярынь «из сидячих» приглашена была Настасья Семеновна, жена И. Д. Плещеева, но она по какой-то причине отсутствовала, и на ее месте сидела ее родственница, жена И. Я. Вельяминова, «а называли ее на свадьбе Ивановою женою Плещеева, в ее место она была»37 Женщины приглашались без мужей к столам цариц, эти столы ограничивались семейными торжествами, как бы дублируя столы царя для жен приглашенных им лиц37 И точно так же для жен объявлялось безместие, если не было поименного списка. В этом обычае крылось определенное этикетное удобство для цариц, поскольку сами они, как правило, происходили из не особо знатных родов. Достаточно привести один пример: 12 июня 1634 г. за столом у царицы сидели боярыни «с местами» – и ее мать,  А.              К. Стрешнева, оказалась на последнем месте Без мест назначались и необходимые по протоколу столы цариц; например, в 1667 г. – стол у царицы Марии Ильинишны, принимавшей грузинскую царицу Елену Леонтьевну: «А у стола были боярыни приежжие, все без мест» К 1670-м гг. в силу вышеупомянутых процессов размывания местнических рамок расширяется и традиционная формулировка безместия для женщин. По случаю крещения царевича Петра Алексеевича за столом у Натальи Кирилловны были, помимо вышеупомянутой грузинской царицы, «да царевичовы жены Касимовского, да. Сибирского, да боярские жоны и окольничих и думных дворян и приежжие боярыни все без мест»37 Аналогичен «мужскому» был и порядок записи столов – без имен в случае объявленного безместия.