На заседаниях Боярской думы, отмечает С. О. Шмидт, ссылаясь на

А.           И. Маркевича, «безместие было принято раз и навсегда»38 Маркевич же в «Истории местничества» рассуждает следующим образом: «С трудом можем объяснить себе факт, что не велико было число местничеств на заседаниях

Боярской думы. Что в Думе садились по предполагаемому местническому старшинству, видим из обстоятельных указаний Котошихина и других лиц.» Ссылается исследователь, в частности, на свидетельство Р. Ченслера: «Бояре сидели один выше другого. Но, замечает Маркевич, либо все места в Думе были заранее определены соответственно «чести», но тогда они не местничали бы и на иных службах; либо, наоборот, нигде бы не было столько местничеств, сколько в Думе, и каждое заседание начиналось бы хаосом Остается допустить, резюмирует автор, что там раз и навсегда было принято безместие, чему, добавим, не противоречит и единственный случай местничества Отметим, что упомянутый случай, собственно, не имеет отношения к порядку заседания Думы. 17 декабря 1651 г. между Пушкиными и кн. Долгорукими произошла ссора «в Передней, при нем, государе», но нигде прямо не указано, что она случилась из-за мест при рассаживании в Думе. В данном случае Дума была не более чем местом столкновения, к конкретной «службе» «сидения с государем» отношения не имевшим38 Существующие изображения заседаний Думы – это прежде всего барельефы «царского места» Ивана Грозного, выполненные в 1551 г., на котором изваяны две сцены – совещаний византийского императора Константина Мономаха с советниками и великого князя Владимира Мономаха с боярами, а также иллюстрация из «Книги об избрании Михаила Федоровича на царство» 1670-х гг.