Все же нам известно не менее 30 случаев указанных типов местничества за XVII в., еще в трех случаях коллективно участвовали московские чины. Географический ареал участников этих конфликтов также весьма широк (хотя местничали зачастую члены этих корпораций не у себя на родине): это дворяне и дети боярские астраханцы, белевцы, болховцы, боровцы, брянчане, владимирцы, карачевцы, каширяне, козличи, коломничи, малоярославцы, мещеряне, можаичи, нижегородцы, оболенцы, одоевцы, опочцы, осколяне, псковичи, пусторжевцы, ржево-володимерцы, рязанцы, ряшане, серпуховичи, соловляне, торушане, туляне, угличане, уфимцы, черниговцы.

Вопрос о том, существовала ли четкая иерархия служилых городов, остается открытым. А. А. Новосельский полагал, что местничество их объяснялось тем, что «порядок написания городов в разрядных списках и их старшинство были связаны с весьма реальными интересами, как то: более высокие оклады и более щедрые земельные дачи, большее жалованье и пр., но формально местничество велось о чести и заслугах» Однако это крайне простое и заманчивое объяснение не выдерживает проверки, о чем будет сказано ниже. В. Н. Козляков в этом вопросе более осторожен, описывая разборы служилых городов, он полагает, что последовательность перечисления уездных обществ при разборах не была случайной, а отражала представления о сложившейся иерархии тех или иных дворянских корпораций Рассмотрим порядок, в котором были записаны городовые корпорации на больших смотрах, где присутствовали служилые люди всех регионов Европейской России, подведомственных Разрядному приказу. По мнению Козлякова, «наиболее привилегированным было Замосковное дворянство, среднее положение в иерархии “городов” занимали дворяне Новгорода, Пскова, Украинных городов, Рязани, еще менее заметной была служба Северских и Понизовых городов».