В результате их стараний в июне 1887 г. был подписан русско-германский договор, получивший название «перестраховочного», подтверждавший благожелательный нейтралитет двух стран. Особую ценность для России имел приложенный к договору секретный протокол, согласно которому Германия обязывалась оказать России помощь в установлении в Болгарии «правильного и законного правительства». Но в том же году она не выполнила взятых на себя обязательств. Кроме того, по инициативе Германии развернулась таможенная война, больно ударившая по российским экспортерам хлеба. В 1887 г. правительственным указом германским учреждениям и кампаниям было запрещено помещать деньги в русские бумаги, а Рейхсбанку – принимать эти бумаги в залог. Их курс на европейских биржах резко упал.

Вступление на германский престол Вильгельма II в 1888 г. привело к дальнейшему ухудшению русско-германских отношений. Вышел в отставку О.Бисмарк, который при всей своей неприязни к России стремился предотвратить войну с ней. Новое правительство Германии считало бессмысленным продлевать действие договора «перестраховки», срок действия которого истекал в 1890 г, и искало союза с Англией – давним врагом России.

Все это вместе взятое неумолимо подталкивало Россию к поиску союзников в Париже. Александр III, конечно, не питал никаких симпатий к республиканской Франции. Тем более, что она слишком бесцеремонно торопилась с заключением франкорусского союза, используя и финансовый нажим. Так, французские биржевики по дешевке скупили русские ценные бумаги, а потом, подняв их курс, сказочно обогатились. Огромные российские авуары осели во французских банках. Уже в 1888 г. Россия сделала во Франции довольно крупный заем, за ним последовали еще три (1889-1891). Крупные вложения французские кампании делали и в русскую промышленность, заняв к началу 90-х гг. лидирующее место среди иностранных инвесторов в России. Имели место и грубые попытки обставить внешнеполитическое соглашение условиями, граничившими со вмешательством во внутренние Дела суверенной России. Так, барон Ротшильд заявлял в ту пору, что его заботит прежде всего судьба единоверцев в Российской империи.